Эмиль Золя. Разгром - II
19 >
- А где цыпленок?
- Да вот, на земле... Я же тебе посулил цыпленка; капрал его сейчас
принес!
Он показал на большой белый камень, лежавший под ногами. Ошеломленный
Лапуль в конце концов поднял его и стал вертеть в руках.
- Разрази тебя гром! Да вымой цыпленка!.. Еще! Вымой ему лапки, вымой
шею!.. Хорошенько! Бездельник!
И, здорово живешь, забавы ради, радуясь и смеясь при мысли о супе, Лубе
швырнул камень вместе с мясом в котел, полный воды.
- Вот это придаст вкус бульону! А-а! Ты и не знал? Значит, ты ничего не
знаешь. Эх ты, растяпа!.. Ну ладно, получишь гузку, увидишь, какая она будет
мягкая!
Солдаты покатывались со смеху, глядя на Лапуля, который поверил и
заранее облизывался. Экая бестия Лубе, уж с ним не соскучишься! И когда на
солнце затрещал огонь, когда вода в котелке запела, все, благоговейно
окружив его, расцвели, глядя, как приплясывает кусок мяса, и вдыхая приятный
запах, который овевал их. Они уже накануне были голодны, как собаки; мысль о
еде была сильней всего. Их поколотили, но это не мешает набить брюхо. По
всему лагерю горели огни походных кухонь, кипела вода в котелках и царила
ненасытная певучая радость под светлый звон колоколов, который доносился еще
и еще из всех приходов Мюльгаузена.
Но вдруг к девяти часам все засуетились, офицеры зашныряли; по
приказанию капитана Бодуэна лейтенант Роша прошел мимо палаток своей роты и
крикнул:
- Ну, складывайте все, убирайте, выступаем!
- А суп?
- Суп в другой раз. Выступаем сейчас же!
Рожок Года властно зазвенел. Все были ошеломлены; нарастал глухой гнев.
Как? Выступать натощак? Не подождать и часа, пока поспеет суп? Взвод
все-таки решил поесть бульону; но это была только теплая вода, а мясо еще не
уварилось и было жесткое, как подошва, Шуто сердито заворчал. Жану пришлось
вмешаться, чтобы поторопить солдат. А зачем так спешить, бежать, будоражить
людей, не давать им времени подкрепиться? Морис слышал, что идут навстречу
пруссакам, чтоб отплатить им, но только недоверчиво пожал плечами. Не прошло
и четверти часа, как лагерь снялся, палатки были свернуты, привязаны к
ранцам, пирамиды ружей разобраны, и на голой земле остались только
потухающие огни костров.
Важные причины побудили генерала Дуэ к немедленному отступлению. Депеша
шельштадтского префекта, посланная уже три дня тому назад, подтвердилась:
телеграфировали, что спять видели огни пруссаков, угрожающих Маркольсгейму;