Эмиль Золя. Разгром - II
26 >
безоружных солдат. Полк прошел, за ним потянулись обозные повозки, фуры,
походные кузницы. В последнем клубе пыли появились запасные кони и наконец
исчезли за новым поворотом дороги под затихающий топот копыт и грохот колес.
- Черт подери! - объявил Лубе. - Не хитрая штука держаться молодцами,
когда едешь в коляске!
Штаб прибыл в Альткирк, и город оказался свободным. Пруссаков пока не
было. Но, все еще опасаясь, что они гонятся за ним по пятам, что они
появятся с минуты на минуту, генерал Дуэ приказал идти дальше, к Данмари, и
передовая часть колонны пришла туда только в пять часов вечера. Было восемь,
уже темнело, а наполовину поредевшие, перемешанные полки только начали
располагаться бивуаком. Изнеможенные люди падали от усталости и голода. Чуть
не до десяти часов приходили, разыскивали и не находили своих рот отдельные
солдаты и маленькие кучки их, вся эта жалкая бесконечная вереница хромающих,
взбунтовавшихся людей, рассыпанных по дорогам.
Найдя свой полк, Жан немедленно принялся искать лейтенанта Роша, чтобы
доложить о случившемся. Лейтенант и капитан Бодуэн обсуждали дела с
полковником; все трое стояли у дверей маленькой харчевни, озабоченные
перекличкой, стараясь узнать, где находятся их солдаты. Как только Жан стал
докладывать лейтенанту, полковник подозвал его и заставил рассказать все.
Глаза старика казались еще черней по сравнению с его сединой и белыми усами.
Он выслушал, и его длинное желтое лицо исказилось болью.
- Господин полковник! - воскликнул капитан Бодузн, не дожидаясь, пока
выскажется начальник. - Надо расстрелять с десяток этих бандитов!
Лейтенант Роша одобрительно кивнул. Но полковник беспомощно махнул
рукой.
- Их слишком много... Что вы хотите? Их человек семьсот. Кого из них
схватить?.. Да если хотите знать, генерал этого и не желает. Он к ним
относится по-отечески и говорит, что в Африке ни разу не наказал ни одного
солдата... Нет, нет, я ничего не могу сделать. Это ужасно!
Капитан позволил себе повторить:
- Это ужасно!.. Конец всему!
Жан собрался уйти, но вдруг услышал, как полковой врач Бурош, которого
он не заметил, глухо проворчал на пороге харчевни: "Нет больше ни
дисциплины, ни наказаний, армии каюк! Не пройдет недели, и начальников
погонят к черту пинками в зад; а если нескольким молодцам немедленно пробить
башку, другие, может быть, образумятся".
Никто не был наказан. Офицерам из арьергарда, сопровождавшим обозные