Эмиль Золя. Разгром - II
27 >
повозки, пришла счастливая мысль: они предусмотрительно велели собрать ранцы
и винтовки по обеим сторонам дороги. Не хватало только нескольких штук;
солдат опять вооружили на рассвете, словно украдкой, чтобы замять дело. Было
приказано сняться с лагеря в пять часов; но уже в четыре солдат разбудили и
начали поспешно отступать к Бельфору, в уверенности, что пруссаки находятся
в двух-трех милях. Опять пришлось довольствоваться сухарями; солдаты
чувствовали себя разбитыми после короткой лихорадочной ночи, не
подкрепившись ничем горячим. И снова в это утро хорошее выполнение перехода
было испорчено поспешной отправкой.
Этот день - день безмерной печали - прошел еще хуже. Облик природы
изменился; войска очутились в гористой местности; дороги шли вверх,
спускались по склонам, черневшим елями, а узкие долины в зарослях дрока
цвели золотом. Но среди сияющей природы, под августовским солнцем, с каждым
часом все безумней веяло паническим страхом. Депеша известила мэров деревень
о необходимости предупредить жителей, что лучше припрятать самые ценные
вещи, - и ужас достиг предела. Значит, враг уже близко? Успеешь ли бежать? И
всем чудился все растущий грохот нашествия, глухой напор реки, вышедшей из
берегов, и в каждой новой деревне он вызывал новые страхи, жалобы, вопли.
Морис шел, как лунатик; его ноги были окровавлены, плечи ныли от ранца
и винтовки. Он больше ни о чем не думал, он двигался во власти кошмара,
после всего, что видел; он уже не сознавал, что перед ним и за ним шагают
товарищи, он чувствовал только, что слева плетется Жан, изнемогающий от
такой же усталости и муки, как и он сам. Деревни, через которые они
проходили, были такими жалкими, что сердце сжималось от боли. Как только
появлялись отступающие войска - истомленные, плетущиеся вразброд солдаты, -
жители приходили в волнение, торопились бежать. А ведь две недели тому назад
те же самые жители были так спокойны, ведь Эльзас ждал войны улыбаясь, в
полной уверенности, что французы будут сражаться на немецкой земле! Но враг
вторгся во Францию, и на их земле, вокруг их домов, на их полях разразилась
буря, подобная тем страшным ураганам с градом и громом, которые в один час
уничтожают целую область! У дверей, в безумной суматохе, люди нагружали
повозки, громоздили мебель, рискуя все разбить. Сверху, из окон, женщины
бросали последний матрац, просовывали колыбель, которую чуть не забыли. К
ней привязывали младенца, клали ее на самый верх повозки и прикреплял" к