Эмиль Золя. Разгром - II
31 >
Но приходилось требовать к ним уважения, а так как Шуто все еще ворчал, Жан
его перебил:
- Замолчите!.. Вот лейтенант, обратитесь к нему, если хотите о
чем-нибудь заявить!
Морис, молча сидевший в стороне, опустил голову. Да, это конец всему!
Только начали - и уже конец! Отсутствие дисциплины, возмущение солдат при
первой же неудаче превращали армию в разнузданную, развращенную банду,
созревшую для всяких катастроф. Здесь, под Бельфором, они еще не видели ни
одного пруссака и уже разбиты!
Последующие дни однообразно тянулись в тоскливом ожидании и тревоге.
Чтобы чем-нибудь занять солдат, генерал Дуэ приказал им укреплять далеко не
совершенные оборонительные линии города. Солдаты принялись неистово копать
землю, разбивать камни. И ни одного известия! Где армия Мак-Магона? Что
делается под Метцем? Разносились самые невероятные слухи, несколько
парижских газет своими противоречивыми сообщениями еще больше сбивали с
толку и усиливали мрачную тревогу. Генерал дважды письменно запрашивал, нет
ли приказов, но ему даже не ответили. Наконец 12 августа 7-й корпус получил
подкрепление благодаря прибытию из Италии 3-й дивизии, но все-таки он
располагал только двумя дивизиями: первая была разбита под Фрешвиллером,
затерялась в общем бегстве, и все еще было неизвестно, куда занес ее поток.
Они были покинуты, отрезаны от всей Франции. И вот через неделю по телеграфу
пришел приказ выступать. Все очень обрадовались, все предпочитали что угодно
такому прозябанию. За время приготовлений опять возникали догадки; никто не
знал, куда их посылают; одни говорили - оборонять Страсбург, другие - смело
ворваться в Шварцвальд, чтобы отрезать пруссакам путь к отступлению.
На следующее утро 106-й полк отправился одним из первых; солдат
впихнули в вагоны для скота. Вагон, где разместился взвод Жана, был так
набит, что Лубе уверял: "Некуда плюнуть!" Пищу и на этот раз роздали
беспорядочно: солдаты получили вместо причитавшегося им довольствия много
водки, и поэтому все были пьяны, бесновались, орали и горланили похабные
песни. Поезд мчался; в вагоне, окутанном табачным дымом, нельзя было
различить друг друга; было невыносимо жарко; от этой кучи тел пахло потом;
из черного поезда доносились брань и рев, которые заглушали грохот колес и
затихали вдали, в угрюмых полях. И только в Лангре солдаты поняли, что их
везут обратно в Париж.
- Эх, черт подери! - повторял Шуто, уже царивший в своем углу как