Эмиль Золя. Разгром - VIII
399 >
Когда поезд подошел наконец из Седана, после бесчисленных задержек,
часов в девять к вокзалу Сен-Дени, небо на юге уже пылало большим красным
заревом, словно вспыхнул весь Париж. По мере того как темнело, этот свет
разрастался, малопомалу охватил весь горизонт и обагрил стаю облаков,
исчезавших на востоке, где сгущался мрак.
Генриетта выскочила из вагона первая, испугавшись этих отсветов пожара
над черными полями, замеченных пассажирами еще издали из окон двигавшегося
поезда. К тому же прусские солдаты, занявшие вокзал, приказывали всем выйти,
а на платформе двое из них гортанным голосом выкрикивали по-французски:
- Париж горит!.. Дальше поезд не пойдет, все выходите!.. Париж горит,
Париж горит!..
Это было для Генриетты страшным ударом. Боже мой! Неужели она приехала
слишком поздно? Морис не ответил на два ее последних письма, и Генриетту так
взволновали тревожные известия о парижских событиях, что она внезапно решила
уехать из Ремильи. Уже несколько месяцев она изнывала в доме старика Фушара;
чем дольше продолжалось сопротивление Парижа, тем требовательней и суровей
становились оккупационные войска; и теперь, когда немецкие полки один за
другим возвращались в Германию, их постоянное передвижение снова и снова
опустошало деревни и города.
Встав на рассвете, чтобы поспеть в Седан к отходу поезда, Генриетта
видела, что двор фермы полон прусских кавалеристов; они спали вповалку,
завернувшись в плащи. Их было так много, что они занимали весь двор. Вдруг
раздались призывные сигналы горнистов, и все солдаты молча вскочили,
закутанные до пят, так тесно прижавшись друг к другу, что, казалось, на поле
битвы, под звуки труб Страшного суда, воскресли мертвецы... И вот в Сен-Дени
снова пруссаки; это они потрясли ее криком:
- Все выходите! Дальше поезд не пойдет!.. Париж горит, Париж горит!..
Генриетта, с чемоданчиком в руке, растерянно бросилась вперед, стала
расспрашивать, что случилось. В Париже уже два дня сражаются; железная
дорога перерезана; пруссаки не вмешиваются, следят за событиями. Но
Генриетта все-таки хотела пробраться в город; она заметила на платформе
капитана, командира роты, занявшей вокзал, и подбежала к нему.
- Сударь, я еду к брату, я о нем страшно беспокоюсь. Умоляю вас, дайте
мне возможность проехать дальше!..
Вдруг она замолчала от удивления, узнав капитана при свете газового
рожка.
- Как? Это вы, Отто?.. О, будьте так добры, помогите мне, раз случай