Эмиль Золя. Разгром - III
50 >
наверно, в миле с лишним отсюда по ту сторону дороги в Лаон. Услыша фырканье
коня, он насторожился, встал и пошел посмотреть, не нужно ли чего-нибудь
Зефиру. Мало-помалу в кабачок набились военные всех родов оружия и всех
чинов, то был час, когда пьют маленькую чашку кофе и рюмочку рома. Не
осталось ни одного свободного столика, и среди листьев дикого винограда,
обрызганного солнцем, весело засверкали мундиры. К лейтенанту Роша подсел
военный врач Бурош, как вдруг явился Жан с приказом.
- Господин лейтенант, капитан будет ждать вас по служебным делам в три
часа.
Роша кивнул головой в знак того, что придет вовремя; но Жан ушел не
сразу и улыбнулся Морису, который закуривал папиросу. Со дня скандала в
вагоне между ними было заключено молчаливое перемирие, они словно
присматривались друг к другу, все благосклонней.
Проспер вернулся и с нетерпением сказал:
- Я поем, пока мой начальник не выйдет из этого домишка... Дело дрянь!
Император, пожалуй, вернется только вечером.
- Скажите, - спросил Морис с возрастающим любопытством, - может быть,
вы привезли известия о Базене?
- Возможно... Об этом говорили там, в Монтуа. Вдруг все зашевелились.
Жан, стоявший у входа в беседку, обернулся и сказал:
- Император!
Сидевшие тотчас же вскочили. Между тополей, на широкой белой дороге,
сверкая золотым солнцем кирас, показался взвод лейб-гвардейцев в чистых
блестящих мундирах. За ними открылось свободное пространство, и появился на
коне император в сопровождении штаба, за которым следовал второй взвод
лейб-гвардейцев.
Все обнажили головы; раздалось несколько приветственных кликов.
Император, проезжая, поднял голову; он был бледен, лицо у него вытянулось,
мутные, водянистые глаза мигали. Казалось, он очнулся от дремоты; он отдал
честь и, при виде солнечного кабачка, слабо улыбнулся.
Тогда Жан и Морис отчетливо услышали, как за их спиной, оглядев
императора зорким глазом врача, Бурош проворчал:
- Ясно, у него зловредный камень в печени.
И коротко прибавил:
- Каюк!
Жан, понимая все только чутьем, покачал головой: такой
главнокомандующий - несчастье для армии! Через несколько минут Морис,
довольный хорошим завтраком, попрощался с Проспером и пошел прогуляться;
покуривая, он все еще вспоминал бледного, безвольного императора,
проехавшего рысцой на своем коне. Это - заговорщик, мечтатель, у которого не