Library

60 >

неотесанный крестьянин, но все-таки славный парень.
     Пройдя дорогу от Шалона до Вузье и  спустившись  по  крутому  склону  в
Семидскую долину, солдаты поздно вечером пришли на бивуаки  в  Контрев.  Тут
местность была уже другая - Арденны.  С  возвышающихся  над  деревней  голых
холмов, выбранных для стоянки 7-го корпуса,  издали  виднелась  долина  Эны,
утопавшая в бледном дыму ливня.
     В шесть часов горнист Год еще не подавал сигнала к раздаче довольствия.
Тогда Жан, желая чем-нибудь заняться и к тому же  заметив,  что  поднимается
ветер, решил сам поставить палатку. Он показал солдатам, как  надо  выбирать
слегка отлогое место, как  вбивать  отвесно  колышки,  рыть  вокруг  палатки
канаву, чтобы стекала вода. У Мориса все еще болела нога, и  его  освободили
от всякой  работы;  он  только  смотрел,  удивляясь  ловкости  и  уму  этого
неуклюжего толстяка. Он  чувствовал  себя  разбитым  от  усталости,  но  его
поддерживала надежда, воскресшая во всех сердцах. От Реймса они здорово шли:
шестьдесят километров в два приема! Если и дальше пойдут тем же шагом и  все
прямо, они без сомнения опрокинут  вторую  прусскую  армию  и  соединятся  с
армией Базена, прежде чем третья армия под начальством прусского кронпринца,
которая, по слухам, находится в Витри-ле-Франсе, успеет подойти к Вердену.
     - Как? Подыхать с голоду, что ли? - спросил Шуто, видя, что еще  ничего
не раздают.
     Жан предусмотрительно приказал Лубе развести огонь и поставить  котелок
с водой. Хворосту не было, и Жану пришлось закрыть глаза  на  то,  что  Лубе
попросту сорвал на дрова плетень соседнего сада. Но когда  Жан  сказал,  что
надо сварить рис на сале, Лубе  был  вынужден  сознаться,  что  рис  и  сало
остались в грязи на дороге за Сент-Этьеном. Шуто  нагло  врал,  клялся,  что
мешок, наверно, отвязался от ранца, а он и не заметил.
     - Эх вы, свиньи! - в бешенстве заорал Жан.  -  Бросить  пищу,  когда  у
наших бедных парней пусто в брюхе!
     Такая же история произошла с тремя хлебами, привязанными к ранцам: Жана
не послушали, и ливень намочил их так,  что  они  размокли,  превратились  в
кашу, и теперь их нельзя было взять в рот!
     - Хороши мы теперь, нечего сказать! - повторил Жан. - У нас было все, а
теперь нет ни крохи... Свиньи вы, настоящие свиньи!
     Тут как раз подали сигнал,  что  сержант  несет  распоряжение;  подошел
сержант Сапен и уныло  объявил  солдатам,  что  никакой  раздачи  не  будет,
придется довольствоваться походными запасами. По его словам, обоз застрял  в

Следующая

60 >