Эмиль Золя. Разгром - V
72 >
Мы уже давно играем в прятки, с тех пор как заблудились там, на границе...
Но разве это те самые, что разбили Мак-Магона?
Морис не мог ему ответить, колебался. Судя по тому, что он прочел в
газетах в Реймсе, он считал, что вряд ли третья армия под командованием
прусского кронпринца находится уже в Вузье, если два дня тому назад она,
наверно, еще стояла под Витри-ле-Франсуа. Говорили также о четвертой армии,
которая под начальством принца саксонского должна была действовать на Маасе.
Значит, это она; однако Мориса удивляло, что немцы успели пройти такое
большое расстояние и так быстро заняли Гран-Пре. Но он совсем остолбенел,
услыша, как генерал Бурген-Дефейль расспрашивал крестьянина из деревни
Фалез, не протекает ли Маас через Бюзанси и есть ли там прочные мосты.
Впрочем, со свойственным ему простодушным невежеством, генерал объявил, что
его должна атаковать колонна в сто тысяч человек, наступающая из Гран-Пре, а
другая, в шестьдесят тысяч, идет через Сент-Мену...
- Ну, как твоя нога? - спросил Мориса Жан.
- Больше не болит, - смеясь, ответил Морис. - Если будем биться, дело
пойдет на лад.
И правда, он был так возбужден и взвинчен, что, казалось, его поднимало
над землей. Подумать, что за весь поход он не истратил еще ни одного
патрона! Он дошел до границы, провел томительную, ужасную ночь под
Мюльгаузеном - и не встретил ни одного пруссака, не выпустил ни одного
заряда; ему пришлось отступать к Бельфору, к Реймсу, и вот уже пять дней он
шел навстречу неприятелю, - а его шаспо {Нарезное ружье времен
франко-прусской войны, названное по имени его изобретателя французского
рабочего Шаспо.} по-прежнему оставалось девственным, бесполезным. Он все
больше чувствовал потребность, жажду хотя бы один раз прицелиться и
выстрелить, - только бы облегчить душу, разрядить нервное напряжение. Уже
полтора месяца, как он вступил в армию добровольцем, в восторженном порыве,
мечтая о предстоящем на следующий день сражении, а пока он только натер свои
слабые ноги, спасаясь бегством и топчась на месте, вдали от поля битвы. И,
охваченный общим лихорадочным волнением, он, как и многие другие, еще
нетерпеливей смотрел на дорогу в Гран-Пре - прямую бесконечную дорогу,
окаймленную прекрасными деревьями. Внизу открывалась долина; Эна извивалась
серебряной лентой между ив и тополей, и Морис не мог оторвать взгляда от
этого пути.
К четырем часам поднялась тревога; после длинного объезда вернулся 4-й