Эмиль Золя. Разгром - V
84 >
могли объявить с минуты на минуту. Около двух часов, в глубокой темноте,
усеянной красными звездами огней, по лагерю пронесся мощный топот копыт; это
в авангарде выезжала кавалерия в Баллей и Катр-Шан, чтобы охранять дороги в
Бут-о-Буа и Круа-о-Буа. Через час двинулась пехота и артиллерия, покидая,
наконец, свои позиции в Фалезе и Шетре, которые уже два дня подряд они
упорно старались оборонять от неявлявшегося врага. Небо покрылось тучам",
было по-прежнему совсем темно, и каждый полк удалялся в полной тишине, как
вереница призраков, исчезавших во мраке. Все сердца бились от радости,
словно армия избежала западни. Солдаты представляли себе, что они уже у стен
Парижа, накануне расплаты с пруссаками.
Жан вглядывался в темную ночь. Дорога была обсажена деревьями;
казалось, она идет через широкие луга. Потом начались подъемы и спуски.
Армия подходила к деревне, наверно к Баллей, как вдруг тяжелая туча,
покрывшая небо, прорвалась и разразилась сильнейшим ливнем. Солдаты уже так
промокли, что больше даже не сердились, сгибая спины. Прошли Баллей,
приближались к Катр-Шан; поднялся яростный ветер. А дальше, когда они
взобрались на широкое плоскогорье, от которого пустошь идет до Нуарваля,
разбушевался ураган, стал хлестать чудовищный дождь. И тут, среди огромных
просторов, полкам было приказано остановиться. Весь 7-й корпус, тридцать с
лишним тысяч человек, собрался здесь на рассвете, сером рассвете, в потоках
мутной воды. В чем дело? Зачем эта остановка? По рядам уже пронесся трепет,
кое-кто решил, что приказ об отступлении отменен. Солдатам велели стоять под
ружьем, запретили выходить из рядов и садиться. Иногда ветер налетал на
высокое плоскогорье с такой силой, что солдатам приходилось жаться друг к
другу, чтобы их не унесло. Ледяной дождь ослеплял, хлестал по лицу, струился
под одеждой. Так, неизвестно зачем, в бесконечном ожидании прошло два часа,
и снова у всех сердце сжалось от смертной тоски.
По мере того как светало, Жан старался осмотреться. Ему показали на
северо-западе, по ту сторону Катр-Шан, дорогу в Шен, которая вела к холму.
Зачем же было поворачивать направо, вместо того чтоб повернуть налево? Жана
интересовал и штаб, расположившийся в Конверсери, на ферме, на краю
плоскогорья. Там, казалось, все были испуганы. Офицеры бегали, спорили,
размахивали руками. Никто не появлялся. Чего они ждут? Плоскогорье
напоминало котловину: над его бесконечными сжатыми полями с севера и с