Эмиль Золя. Разгром - V
85 >
востока высились лесистые холмы; к югу простирались густые леса; на запад,
через просеку, открывалась долина Эны и белые домики Вузье. Внизу, под
Конверсери, высилась крытая черепицей колокольня Катр-Шан, затопленная
неистовым ливнем, в котором как бы растворялось несколько убогих мшистых
кровель деревни. Заглянув в черный проулок, Жан отчетливо различил коляску;
она быстро приближалась по каменистой дороге, превратившейся в поток. Это
был Морис. С холма, на повороте дороги, он, наконец, увидел 7-й корпус. Уже
два часа он рыскал по этой местности, вследствие неправильных указаний
какого-то крестьянина; он заблудился по злой воле угрюмого проводника,
который дрожал от страха перед пруссаками. Доехав до фермы, Морис тотчас же
выскочил из коляски и нашел свой полк.
Жан, остолбенев, закричал:
- Как? Это ты? Почему? Ведь мы должны были тебя прихватить?
Морис сердито и безнадежно махнул рукой.
- Да что говорить!.. Мы идем уже не туда, а сюда, и все околеем!
- Ладно! - помолчав, ответил Жан и побледнел. - По крайней мере нас
укокошат вместе.
И так же, как при расставании, они снова поцеловались. Под проливным
дождем рядовой Морис занял свое место в строю, а капрал Жан, подавая пример,
безропотно мокнул под дождем.
Теперь солдаты знали совершенно точно: они больше не отступают к
Парижу, а опять идут к Маасу. Адъютант маршала привез в 7-й корпус приказ
идти на бивуаки в Нуар; 5-й корпус, направлявшийся в Боклер, станет на
правом фланге армии, а 1-й заменит в Шене 12-й, который двинется в Безас, на
левый фланг. И если тридцать с лишним тысяч человек с винтовками стояли
здесь три часа под бешеными порывами ветра, то это потому, что в злосчастной
неразберихе после новой перемены фронта генерал Дуэ чрезвычайно беспокоился
о судьбе обоза, посланного накануне вперед, к Шаньи. Надо было ждать, пока
он присоединится к корпусу. Говорили, будто обоз отрезан обозом 12-го
корпуса в Шене. С другой стороны, часть боеприпасов, все артиллерийские
кузницы заблудились и возвращались из Террона по дороге в Вузье, а там они
непременно попадут в руки немцев. Никогда еще не было такого беспорядка и
такого волнения.
Солдат охватило подлинное отчаяние. Многим хотелось сесть на ранцы в
грязь на этом затопленном плоскогорье и под дождем ждать смерти. Они
хихикали, бранили начальство: "Да, нечего сказать, хороши начальники!
Болваны! Прикажут что-нибудь утром, а вечером отменяют, слоняются без толку